Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: эксперимент (список заголовков)
21:35 

Странгуляционная асфикция

Haec habui dicere
Навеяло... Еще один эксперимент в стиле сурового реализма и жанре научной не-фантастики. Настоятельно прошу судить и ценить.

(основано на реальных событиях)


Грязные кафельные стены лаборантской освещались через маленькое давно не мытое окно солнечным светом. Женя сидел возле окна и листал «Мастера и Маргариту». Аппаратура была исправна, включена и готова к использованию, но начинать без профессора ему не хотелось. Его научного руководителя студенты окрестили не самым приятным, хотя, по иным размышлениям, достаточно метким словом, но Женя предпочитал звать его именно «профессор»: вроде как, и с уважением, и не особо противореча общественному мнению.

Еще рядом с окном стоял старый деревянный стол с перекладиной и электродвигателем. Электродвигатель соединен с передаточным механизмом, а тот, в свою очередь – с катушкой. От катушки через пазики на перекладине протянута веревка. Последний пазик был в центре перекладины, и с него веревка свисала на стол. Приспособление хитрое только на первый взгляд. На самом деле и конструкция, и ее предназначение достаточно просты. Соорудил это приспособление сам Женя, и у него по этому поводу был повод для гордости, но гордился он не особо. Рядом с веревкой на столе лежали маленькие трусики из водонепроницаемого материала. Трусики были с двумя мешочками: один мешочек спереди, а другой – сзади. Окружали стол кардиограф, пневмограф и приборы для измерения ЭКоГ и ЭМГ. Понятно, в лаборантской были и другие приборы, но за неимением отношения таковых к делу, перечислять их не имеет смысла. Вдоль всей дальней стены красовались клетки с «подопытным материалом», - как выражался профессор – а именно кроликами. Большая часть клеток в тот день пустовала, подопытного материала было всего четыре экземпляра. Каждый раз, когда поступала новая партия кроликов, Женя с профессором лично их оперировали, устанавливая им в кору головного мозга электроды. Контакты от тех электродов выводились наружу и торчали из голов кроликов во все стороны.

Двое подопытных сейчас кушали, а двое – томились и готовились к эксперименту: профессор решил, что опыт лучше проводить, когда в желудке и кишечнике у подопытного пусто. Так – значит так. Жене было, в общем-то, все равно: «Жираф большой, ему видней…». От него зависит, в основном, исправность аппаратуры, а столь высокие материи да будут делом жирафа.

Скоро появился и профессор, и был явно не в настроении. Отметив этот факт, Женя решил на всякий случай не задавать лишних вопросов. В общем-то, и не особо важно, что там за проблемы у начальства, главное – чтобы они не становились проблемами подчиненных, а лишние вопросы могут и навредить. Но профессор сам озвучил, что произошло:
- Эти… олигофреники не хотят выделять подопытный материал. Я им уже, как только ни втолковывал, что, для получения вразумительной статистики, материала должно быть много, а они только плечами пожимают, да языком цокают. Я с трудом до десяти досчитал, чтобы не сорваться. Поклацали бы они клювом еще – я бы им точно по ебалу надавал. Ты прости, что я так выражаюсь.
- Ничего, все нормально.
Этот расклад не радовал и Женю, проблема касалась и его лично. Если не брать во внимание всю научную ценность исследований, для Жени в приостановке опытов были определенные минусы практического характера.
- Ну ладно, профессор. Так что, продолжим правое боковое, или уже перейдем к заднему?
- Давай уже к заднему.
Женя достал подопытный материал, посадил его на стол, обмотал его шею веревкой и начал цеплять электроды. Далее он подсоединил клеммы к торчащим из головы материала контактам и нацепил на него корсет пневмографа. Последним этапом надо надеть на материал трусики. Хоть желудок у него и пуст, перестраховаться – не лишнее. Для большей гигиеничности эксперимента. Все эти действия Женя производил уже машинально. Он развернул петлю так, чтобы ее узел оказался у кролика на подбородке и спросил:
- Ну что, профессор, вы готовы?
Профессор сел напротив стола и достал блокнот и секундомер.
- Да. Раз, два, три… поехали…

Женя, придерживая кролика одной рукой, нажал кнопку электродвигателя, и веревка начала медленно наматываться на катушку, утягивая подопытного за собой. Когда тот повис над столом, Женя перестал его придерживать, отключил двигатель и зафиксировал веревку.

Сегодня они исследовали так называемое «заднее удушение», когда узел петли оказывается перед лицом повешенного. В этом случае кислородное голодание происходит не по причине перекрытия дыхательных путей, а вследствие сдавливания сосудов, по которым осуществляется отток крови из мозга. Циркуляция крови в мозгу нарушается, в результате чего кислород перестает поставляться в мозг, и происходят небезызвестные эффекты. Как правило, мучения при заднем удушении длятся в несколько раз дольше, чем при переднем, или боковом, и могут продолжаться более получаса.

Где-то полминуты кролик дергался и судорожно глотал ртом воздух, а приборы все это записывали. Когда он перестал дергаться, профессор глянул на секундомер и сделал первую пометку в блокноте. Приборы приборами, они видят одно, а глаз человека – другое, и информация лишней не бывает. Во всяком случае, в науке.

Женя отошел от стола, его задача была выполнена, и теперь он потребуется только в конце эксперимента, когда кролика надо будет извлечь из петли, и сейчас у него есть полное право вернуться к Мастеру и Маргарите. Но почитать ему не удалось, минуте на третьей-четвертой профессор закричал:
- Женя! Женя! Смотри! Ты что-нибудь понимаешь?
Женя отвлекся от книги. Блокнот и секундомер лежали на столе, а профессор стоял, впершись в ЭКоГ. Женя не особо хорошо понимал всего того, что рисуют те приборы, но и ему было ясно, что ЭКоГ выдает что-то странное. Женя взглянул на подопытного. И без того красные кроличьи глаза были налиты кровью. Так они с профессором простояли около минуты, а потом профессор закричал:
- Отрубай ЭКоГ!
- Что случилось?
- Отрубай ЭКоГ! Эксперимент не удался!
После отключения прибора, профессор прокомментировал:
- По всей видимости, его давление настолько сильно возросло, что в его мозгу лопнул какой-то сосуд, и произошло кровоизлияние. Там теперь с этими электродами такая каша творится, что мне стало страшно за аппарат. Тебе надо будет проверить его после эксперимента.
- Так что, снимать кролика?
- Нет, не надо. Хоть эксперимент и не удался, случай интересный. Это надо будет отдельно записать. Мы наткнулись на феномен. Такое – скорее исключение, чем правило.

Кролик уже не дышал. Его сердце еще билось, а что творилось в мозгу, было известно одному ему. Только время от времени лапки совершали конвульсивные движения. На одной из конвульсий веревка порвалась.
Ради того, чтобы профессор выпустил весь свой пар, Женя выдержал паузу, и только после этого осмелился задать вопрос:
- Можно забрать подопытного на ужин?
- В общем-то, он еще не умер. Человека в таком состоянии, немного откачав, доставили бы в реанимацию, и, если бы он после этого и очухался, то на всю жизнь остался инвалидом. Эвтаназия то у нас запрещена… Хотя, впрочем, забирай. Все равно тут от него толку уже нет.
- Спасибо.
- Да не за что.

Женя изъял подопытного из петли, отсоединил от него электроды и снял его трусики. Как и ожидалось, писать и какать кролик не стал, так как нечем было, зато обильно эякулировал. Если бы не трусики, он бы тут все забрызгал. Отмывая трусики, Женя спросил:
- Профессор, знаете, я уже давно хочу спросить… Не сочтите меня слишком дерзким…
- Что такое?
Женя помялся.
- Вам не кажется, что ваши эксперименты… немного… странны?
- Я знаю, как меня называют студенты. Кстати, твой «профессор» меня тоже немного раздражает. Нет, в моих экспериментах нет ничего странного. Если бы вы больше интересовались наукой…
Профессор взглянул на «Мастера и Маргариту».
- …да, если бы вы больше интересовались наукой, вы бы знали, что я далеко не первый, кто ставит такие опыты. Например, за десять лет до меня некий небезызвестный *** ставил аналогичные эксперименты не только на кроликах, но еще и на кошечках с собачками. И вообще я могу привести длинный список светил в этой области. Так то. Хотя то, что вы этим недостаточно интересуетесь – это естественно для молодых людей, я вас не сужу, сам в вашем возрасте был таким же. А странны были эксперименты, когда подопытными становились люди. И еще более странно, когда люди сами в петлю лезут. А ведь это – самый распространенный способ самоубийства. Хотя после общения с иными деградантами самому удавиться хочется.

Вопрос: сабж
1. 1  1  (25%)
2. 2  0  (0%)
3. 3-  0  (0%)
4. 3  0  (0%)
5. 4-  0  (0%)
6. 4  1  (25%)
7. 5-  1  (25%)
8. 5  1  (25%)
9. 5+  0  (0%)
Всего: 4

@музыка: Alice In Chains

@темы: творчество, эксперимент

23:23 

Дзен

Haec habui dicere
- Позавтракал?
- Да.
- Мусор вынес?
- Да.
- Портфель собрал?
- Да.
- Хлеба купил?
- Да.
- Ничего не забыл?
- Да.
- Что "да"?
- Не забыл.
- Проверь. Ключи, ученический...
- Все на месте.
- Ну, молодец, иди в школу. Но только не забывай: ты - лишь маленький кусок говна, однако можешь стать чем-то большим.
- Да, я помню, пап.
По дороге в школу К. думал о квантовых компьютерах, книжку про которые прочитал недавно. Думал о теории относительности и переходе в "зазеркалье" - в иное измерение, в котором в этих компьютерах производятся операции, что позволяет им выполнять алгоритм любой сложности за один такт... От этого "зазеркалья" у К. шла кругом голова, все это совершенно не вязалось с привычным. А еще в книжке было сказано, что мозг человека работает по тому же принципу, что и те компьютеры, и это уже совсем не давало покоя. Представить, что в голове есть портал в иное измерение, в котором понятия "время" и "пространство" в нашем их понимании абсурдны - это... это... И еще там было сказано, что К. на своем веку имеет шанс повидать эти компьютеры, и, наверно, он будет одним из тех, кто станет разрабатывать на них первый софт. К. мечтал об этом.
И так он размышлял до тех пор, пока не увидел на тротуаре небольшую кучку человеческих испражнений. Он на секунду отвлекся на них и тут же его мысли переключились: "А почему, собственно, люди испытывают отвращение к собственным испражнениям? Ведь испражнения на самом деле выглядят не более неаппетитно, чем то же картофельное пюре, жульен, или абрикосовое варенье. Ну да, запах. Но ведь, когда я просто встретил г.. на улице, я даже не успел почувствовать запаха, а уже испытал отвращение. Следовательно, эстетика не завязана на одном лишь восприятии, а еще и и на этике. Человек знает, что состав г.. не является полезным для него, и, кроме того, г.. имеет неприятный запах. Но ведь это само по себе не является тем, что делает г.. отвратительным. Ведь то же самое можно сказать и про тот же спирт, к которому человек отвращения не испытывает, и, даже, более того... Секрет г... именно в том, что оно выглядит даже немного аппетитно: с одной стороны, твое внимание приковано к г.. за счет его аппетитности, а с другой - осознание отрицательных качеств г.. и его бесполезности, делает его вид неизбежно портящим настроение. Черт, да что это я все время думаю о каком-то г...?!". И снова вернулся к мыслям о квантовых компьютерах.

В школе на уроке естествознания К. вызвали к доске с докладом о теориях происхождения вселенной:
- ...но, даже если принять как истину то допущение, что коллапс неизбежно приводит к взрыву, хотя я нигде не нашел доводов, которые бы это подтвердили, остается неясным то, что является причиной изначальной турбулентности этого взрыва, в результате которой образуются частицы и галактики, а также что создает тот момент, который заставляет галактики вращаться в одном направлении. Поэтому на данный момент невозможно сделать вывод о судьбе вселенной: то ли она рассеется со временем и превратится в излучение, то ли будет вынуждена снова схлопнуться и взорваться... Все.
- Молодец, К. Поаплодируем докладчику. Садись... ...Отлично. Однако, К. ты только не забывай, что ты - всего-лишь маленький кусок говна, хотя и можешь со временем стать чем-то большим.

Тот день был днем Святого Валентина и К. наряду со всеми, решил не упускать такой возможности. Он заготовил Валентинку, после уроков на выходе из школы робко подошел к Л. и, потупив взгляд, вручил. Правильно ли так вручать валентинки, или не правильно, К не знал. Но... как иначе, при свидетелях, что ли? Не-не, упаси, Господи, К. бы на такое не решился. Л. улыбнулась:
- Знаешь, К. Спасибо. Прости, я для тебя не сделала валентинки... Не знаю, почему...
- Да все в порядке.
- Спасибо, К. ты хороший. Хоть ты - маленький кусок говна, ты вполне в состоянии стать чем-то большим.

По дороге домой К. увидел, было, мусорку, но сразу одернул себя и заставил не думать про испражнения, и решил вместо этого думать о деревьях: "Какая польза от деревьев в городе? Летом они дают тень, которой так не хватает, вырабатывают кислород и поглощают углекислый газ. Там еще что-то с почвой, но какое до этого дело в городе, где везде асфальт? Но есть и еще одна функция. Ведь деревья - не единственные зеленые насаждения, весной за этим забором можно увидеть еще и стриженные газоны, цветы, кусты... тоже стриженные. Ведь от них то толку поменьше будет, чем от деревьев: они ни тени не дают, и с углекислым газом борются куда менее активно. Так вот, самая главная функция этой искусственно выращенной фауны - делать городской пейзаж не таким унылым. Это - прежде всего, одна из попыток загримировать всю серость жизни. На природе фауна не выполняет никаких функций. Она там просто растет...". С этими мыслями он и пришел домой.
- Как в школе?
- Все отлично. Сегодня пятерку по естествознанию получил.
- Молодец... Но, знаешь, я вот смотрю на тебя и мне кажется, что ты немного забываешься.
- В смысле, пап?
- Ты забываешь, что ты - лишь маленький кусок говна. Так ты не станешь чем-то большим.

Отец смотрел новости, а К. читал про Большой Адронный Коллайдр. Дверь была прикрыта, но до К. все равно доносился голос диктора: "Россия - говно, Украина - говно, Америка - говно, Европа - говно, одна Япония хорошая, но и она - говно. Политика - говно, преступность - говно, безразличие - тоже говно, а те, кто только говорят, но ничего не делают - так они еще большее говно, чем те, кто ко всему этому безразличен. Но мы не должны забывать, что говно - естественный продукт человеческой жизнедеятельности, а, что естественно, не может быть безобразным, и оно так же относится к биосфере, как и сами люди. Но люди, сами по себе, не говно. Говно только то, что они производят. Пока мы этого не осознаем, мы не станем чем-то большим". К. все это не особо занимало, он размышлял над тем, что происходит с материей в черной дыре: "Вокруг черной дыры есть область, называемая "горизонтом событий". В этой области скорость частиц превышает скорость света, и они с точки зрения нашего мира исчезают. Согласно преобразованиям Лоренца, все физические величины, кроме массы: время, размеры и т.д. становятся мнимыми. Ну а мы становимся мнимыми для частицы. Но что же происходит в этом самом "горизонте событий", когда частица достигает скорости света, ведь в этот момент для нее, по сути, не существует ни черной дыры, ни нашего пространства-времени? Хм... Так... так... так-так-таак... А ведь это.. Ведь... частица в этот момент, по сути, находится в тех же самых условиях, что и вселенная в момент взрыва! Так может наша вселенная и является последствием коллапса какой-то частицы? Это бы объяснило и турбулентность и момент вращения. Ха-хаа.. И тогда судьба вселенной становится вполне понятной. А еще, если верить той книжке о квантовых компьютерах, мы сами своими мозгами коллапсируем частицы, благодаря чему воспринимаем и мыслим... Так, может быть, этот мир и является побочным эффектом нашего мышления-восприятия? С ума сойти! Похоже, я понял тайну вселенной! Нет, я не могу молчать. Об этом обязательно надо написать в инэте. Правда... правда... что толку то? Ведь им до моих измышлений нет никакого дела. Еще бы, ведь я... никакой не ученый, а так... лишь маленький кусок говна... Хотя и могу стать чем-то большим"

Вопрос: сабж
1. полное говно  0  (0%)
2. ништяк. но не забывай, ты всего лишь маленький кусок говна...  2  (28.57%)
3. ...хотя и можешь стать чем-то большим  4  (57.14%)
4. другое говно прошу писать в комменты  1  (14.29%)
Всего: 7

@темы: творчество, эксперимент

Неведомости

главная